Ойкумена детства

Старо-Петергофский проспектПопробовала окинуть взором территорию своего обитания: ойкумену детства. Хотела сказать, что мой мир был совсем маленьким, но при небольшом экскурсе по закоулкам памяти оказалось, что это не совсем верно. Территория моих детских перемещений была довольно обширной.

Ойкумена детства

Мои адреса на карте

Мое детство прошло в промышленном районе, где дымили трубы заводов, грохотали грузовики и трамваи, а низкое задымленное небо скрывало солнце. Даже названия улиц были соответствующими: Промышленная, Тракторная, Дровяная, Бумажная. Наш дом стоял на проспекте Газа (ныне Старо-Петергофский) и я думала, что он так назван в честь голубого топлива)))

Ан нет! Повзрослев, я пыталась найти кто же такой этот самый Газ. Услышав о докторе филантропе Ф.П. Гаазе, решила, что он вполне заслужил, чтобы в его честь был назван проспект. Но и тут промашка вышла.  На самом деле оживленная (в то время) магистраль  была названа в честь И.И. Газа — Секретаря Ленинградского Комитета К.П.(б). Но об этом я узнала совсем недавно. А мои неуклюжие изыскания осложнялись неправильным написанием названия проспекта. Оказалось, что фамилия Ивана Ивановича Газа, не только склоняется, но и произносится с ударением на последнем слоге. А стало быть проспект должен был бы называться проспектом ГазЫ. Так то!

И водные магистрали — гордость Ленинграда, Петербурга имели далеко не поэтические названия: Обводный канал, речка Таракановка. Правда, в двух трамвайных остановках от нашего дома протекала Фонтанка, но и ее набережные в этом районе были совсем не парадными.

Интересно: названия улиц помню, а визуальный ряд не всегда возникает при их упоминании. И наоборот: некоторые места помню прекрасно, а вот ЧТО я там делала — вопрос.

Площадь Репина, дом 1

Это мрачное здание на площади Репина осталось в моих воспоминаниях картинкой «без подписи»

Старо-Калинкин мост

Старо-Калинкин мост видимо входил во многие детские маршруты

Когда наша семья в 1962 году получила отдельную квартиру, я очень долго не возвращалась на свою малую родину. Когда пришло увлечение Петербургом, вдруг оказалось, что район моего детства, не всегда был таким: Петергофская дорога (часть которой стала позже Старо-Петергофским проспектом) появилась еще при Петре I и была богатым предместьем с красивыми дачами и богатыми усадьбами.

Но об истории мы поговорим не сейчас, и не здесь, а сегодня вернемся в Ленинград 50-х годов. И пройдемся по моим детским адресам. Начну же я маршрут не от дома, а от воспоминаний, выстроенных в основном вдоль проспекта Газа (ранее и ныне — Старо-Петергофского).

Недалеко от нашего дома был трехзальный кинотеатр «Москва» [1], с большим красивым фойе, стены которого были расписаны видами столицы.

Кинотеатр Москва

Кинотеатр Москва

Перед сеансом — обязательный концерт: музыканты играли классическую музыку, толстые тетеньки пели арии из опер и романсы. Иногда, видимо по праздникам, появлялись эстрадные певцы и артисты разговорного жанра. Один раз помню выступали двое степистов, сорвавшие шквал аплодисментов.

Кинотеатр «Москва» был гордостью советской архитектуры: первый трехзальный на 1200 мест, построенный в стиле сталинского неоклассицизма. Пол в зрительных залах имел достаточный уклон, а потому с любого ряда был хорошо виден экран.* Это тоже было новшеством: старые кинотеатры почти не имели уклона, и впереди сидящие люди иногда заслоняли половину экрана. Нужно было хорошо «угнездиться» в начале сеанса, чтобы между головами найти хорошую точку для просмотра.

* Значительно позже, уже в юности, я попала в этот кинотеатр. Оказалось, что зал не такой уж удобный. Дело в том, что в современных кинотеатрах, уклон создается ступенями, а в «Москве» ступеней не было, и сидеть было очень неудобно: за полтора с лишним часа на наклонном полу очень уставали ноги.

«Москва» был нашим с мамой «домашним» кинотеатром. Почти каждое воскресенье мы смотрели очередную киноновинку. Кроме детских сказок помню фильм (точнее кадры из фильма) «Колдунья» с Мариной Влади.

После киносеанса мы заходили в пышечную напротив кинотеатра, где уплетали питерские пышки. Иногда мне покупалась булочка с маком. По-моему, никогда после я не ела таких особо вкусных булочек)))

Старо-Петергофский пр., дом 15

Дом напротив кинотеатра Москва. Здесь в 50-е была наша Пышечная

Только один раз «пышечная традиция» была нарушена. После фильма «Военная тайна» я так рыдала, что меня успокоили только дома. И то не сразу.

*Кстати эти слезы помню очень хорошо, не по рассказам.

Моя мама очень любила оперу и балет, поэтому в Мариинку я впервые попала года в три. Сказочная красота балета покорила маленькую девочку сразу, и на всю жизнь. Знакомство же с оперой началось с вечерних маминых рассказов: вместо сказок, она рассказывала мне сюжеты классических опер.

Интересно, что прекрасно в памяти отпечатались спектакли и собственное ощущение восторга, тогда, как картинки самого театра того времени не сохранились совсем.

Неподалеку от нас жила семья деда [2].

Курляндская ул., дом 11

В доме 11 по Курляндской улице в полуподвальной коммунальной квартире жила семя моего деда

С дедом (единственным в моей семье из старшего поколения) у меня отношения были дистанционные. Наверное, сказывалось напряженность мамы в общении с ним. А вообще фрукт он был еще тот. Пережил двух жен, которые оставили ему четырех дочерей, женился еще раз, родил долгожданного сына, и… «разогнал всех остальных». Последние слова не мои, слышала от взрослых. Насколько они были справедливы, не скажу. Возможно, что теснота* одиннадцатиметровой комнаты просто «вытолкнула» двух сестер, которые к тому времени уже работали, и хотели самостоятельности.

*В Ленинграде после войны катастрофически не хватало жилья. Мама рассказывала, что в их узкой, как пенал комнате одновременно были прописаны (и жили!): дед с третьей женой, три дочери от первого брака и от первого же брака теща — мамина бабушка; дочь от второго брака; а в углах по разным сторонам от двери мужчина и женщина, не имеющие отношения не только к семейному клану, но и друг к другу. как они там помещались не представляю!

Когда же маленькой девочкой я приходила в гости, то в комнате оставались жить дел с «молодой женой» и сыном, старшая дочь Александра с дочерью, и младшая дочь Людмила лет двадцати.

Мы с сестрой, как правило, забирались на большую кровать с никелированными шишечками, и рисовали. Игрушек у моей двоюродной сестренки почти не было. Отец сестры был тайной за семью печатями: едва родился ребенок, он оставил семью, и тетя Шура (моя тетушка Александра, самая старшая из дочерей) воспитывала дочь одна. В то время люди жили небогато, а уж одной женщине с ребенком было совсем несладко.

Тетя Шура была совсем не похожа на маму. И в вопросах воспитания она придерживалась других правил. Нельзя сказать, что ей чужда была строгость, скорее другие взгляды на то, что можно, а что нельзя. Так однажды из-за ее уговоров я была подвергнута маминому остракизму.

Как-то вернувшись домой после посещения тетушки, я рассказала, что была в цирке. Мама была очень удивлена.

Теперь я понимаю почему: для матери одиночки билеты в цирк были непозволительной роскошью.

Мамуля стала задавать наводящие вопросы и выяснила, что «в цирке» дяденька давал пить из ложечки, а тетя Шура угостила какой-то твердой булкой. И еще там был «дяденька у которого ручки ножки гвоздиками прибиты».

Вы догадались? Мы с тетушкой были в церкви. Это слово оказалось более созвучным знакомому «цирк», потому-то и случился казус)))

Мама посмеялась, но как она отреагировала на самоуправство тети Шуры не скажу. Религия не приветствовалась властями, а мамуля была законопослушной, к тому же зараженной тотальным страхом.

Как бы там ни было, больше в такой «цирк» мы с тетушкой не ходили.

Рядом с нашим домом в 20-е годы  XX века был построен большой комплекс из шести жилых и двух служебных зданий для работников фабрики «Красный треугольник».

Старо-Петергофский пр., 21

Старо-Петергофский пр., 21

На Старо-Петергофском проспекте зеленых оазисов было раз, два и обчелся, и только этот комплекс радовал светлыми, зелеными дворами.

Здесь была своя котельная, служебное бытовое здание с прачечной, где работала тетя Шура. Помню мы заходили к ней на работу: там были высоченные «шкафы — сушилки», они выкатывались  и в нос ударял запах горячего выстиранного белья.

В комплекс входило и отдельное здание для яслей и детского сада, в который я ходила в последний перед школой год.

А в одном из жилых домов [3] проживала семья родной сестры деда добрейшей бабушки Фени, как мы все ее называли. Когда в начале 60-х годов расселяли коммуналки, сын бабы Фени с семьей уехал в новостройку, а она осталась, чтобы не мешать молодым. Наш семейный не очень дружный клан обязательно собирался на Пасху в ее уютной комнате.

Аграфена Егоровна (полное ее имя я узнала уже после ее смерти) прожила 92 года, причем последние лет десять жила в полной слепоте. Жила на четвертом этаже с очень крутым подъемом, обслуживала себя сама и никогда не сетовала на жизнь. Только один раз, когда мы в очередной раз поздравляли ее со светлым Воскресеньем, она взяла меня за руку и тихонько сказала:

«Вот, Ленушка, Бог смерти не дает», — и тихонечко вздохнула.

В доме напротив с 1940-х годов поселился роддом[4].

Старо-Петергофский, 12

Старо-Петергофский, 12. Роддом

Поскольку мама сразу расставила все точки над и, объяснив, что дети появляются в роддоме, я была в полной уверенности, что я родилась именно здесь. Только, когда мне самой довелось принести в мир дочь, оказалось, что и я родилась там же, где моя дочурка. И это было совсем не на проспекте Газа.

Интересная деталь: множество предприятий в этом районе не только прятали солнце, они не способствовали чистоте воздуха. Особенно интересным был отрезок между Обводным каналом и Фонтанкой. Каждая пересекающая проспект улочка имела свой запах. Одна пахла дрожжами и солодом — это на заводе Степана Разина варили пиво. Другая улочка благоухала копченой рыбой: где-то неподалеку был небольшой коптильный заводик, третья радовала «косметическими»: там как будто варили туалетное мыло.

А мой дом стоял на углу Обводного канал и проспекта Газа. Трамваи, грузовики, не самый чистый Обводный канал…

Старо-Петергофский, 23

Старо-Петергофский, 23. Мой первый дом

И все таки это был мой родной дом. Мой первый дом

Но нем я, пожалуй, расскажу в другой раз. Так что не прощаюсь.

P.S. Когда начинала писать этот пост совсем не думала, что найдется так много эпизодов. А оказалось, что воспоминаний хватит еще на пару постов. Наверное, если бы я писала только об адресах и зданиях, получилось бы значительно короче. Но дома без людей не живут, я это точно знаю.

Продолжение следует…

© Елена Асташкевич, imho-live.ru

Вам понравилось? Поделитесь с друзьями!

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

комментариев 6 “Ойкумена детства”

  1. Необычный рассказ из детства, интересно очень. Но я из детства практически ничего не помню, а жаль:)

    • imho:

      Это Вам кажется, Константин. Вот подрастут дети (насколько я поняла Ваш малыш еще несмышленыш?), воспоминания сами собой возникнут.

  2. Наконец-то добралась до этого поста! Потрясающе! Имея в детстве такое городское окружение, невозможно не влюбиться в Петербург. Ребенок воспринимает реальность совсем иначе! То, что взрослому кажется обыденным и часто очень неудобным, для ребенка — удивительная тайна. История с «цирком» повеселила 🙂

    • imho:

      Петербург Ленинград моего детства — город достаточно мрачный: с нависшим небом, непонятным воздухом и совсем не парадный. И тем не менее…

  3. Елена, спасибо за интересный рассказ о детстве. Да, столько интересных эпизодов всплывает иногда в памяти! Жаль, что только иногда уже не у кого что-то спросить или что-то уточнить!

    • imho:

      Это верно, Надежда! Мы всегда торопимся, спешим, думаем, что все еще успеется…
      А потом виним себя за невнимательность. А ведь люди ушедшие от нас столько интересного и важного не смогли нам рассказать…

Написать комментарий