Условия одинаковые, решения разные

Условия одинаковые - решения разныеВ моем детстве в первый класс принимали строго в 7 лет, а мне семь исполнялось в октябре. К тому времени я уже бегло читала и не хотела больше ходить в садик. Мечта учиться в школе для меня была   сильнее, чем бал для Золушки.

Маме нравилась эта идея. Не знаю, сколько присутственных мест она обошла. Последней инстанцией было строгое РОНО, которое после того, как я выдержала экзамен по чтению, вынесло вердикт: РАЗРЕШИТЬ.

По лестнице этого серьезного учреждения я спускалась, прыгая через две ступеньки. И в первый класс пришла шестилетней. Школа не обманула моих ожиданий. Все 10 лет я училась с радостью, и уже в конце девятого класса начала тосковать о будущем прощании.

Но не все было гладко. Если училась я хорошо, то психологически, вероятно, я была еще не очень готова к большому коллективу. Совсем не помню ни первую учительницу (разве что имя — Раиса Ивановна), совсем не помню свой первый год в школе. Даже 1 сентября — такой ожидаемый праздник совсем не остался в памяти. Мама довела меня до школы в первый день, и дальше началась моя самостоятельная школьная жизнь.

Дальше память не подводит. Начиная со второго класса помнится множество эпизодов, смешных и безрадостных историй, и маленьких, оставшихся навсегда в прошлом, деталей.

Моим младшим читателям расскажу, что представляла собой школа в далеком 1961 году. Ну, а те, кто застал подобное, наверное, вспомнят вместе со мной свои похожие школьные годы.

Школа тогда была совсем не такой, как сейчас.

Убогие коричневые платья, черные фартуки, которые только по большим праздникам сменялись на белые. Единственное, чем могла (и должна была) украсить свою форму девочка — белый воротничок и манжеты. Даже ленточки в волосах — черные, коричневые или синие, и только простые — атласные. Капроновые разрешили году в 1965. Мальчишкам было еще «слаще» — серые мешковатые костюмы, и на голове малехонькая челка. А еще нарукавники (у всех) совсем не украшали и без того безрадостную униформу.

Ленинградская школа, 1964Правда в этой обезличенности был свой резон: мы все были одинаковые. Социальное неравенство, которое было и тогда (правда, не столь разительное, как сейчас), было менее заметно.

Писали мы сначала карандашом разные палочки и закорючки. Через пару месяцев таких тренировок точно такие же упражнения мы стали делать уже ручками. Ручки были перьевые. Перышки вставлялись, ломались, менялись, царапали бумагу. К тому же в тетрадях появлялись кляксы от чернил.

На переменах нас принудительно выставляли из класса. Присутствие в кабинете во время перемены считалось нарушением дисциплины. В школьном коридоре, который называли рекреацией, можно было прогуливаться по кругу по двое, по трое, но ни в коем случае не бегать и не шуметь! Опять же нарушение.

Провинившихся карали «углом», замечаниями и даже вызовом родителей в школу. Все должно было быть чинно и благопристойно. Активность приветствовалась только в русле заданной темы: дисциплина, послушание, коллектив. Жизнь коллектива тоже по строго очерченному контуру.

Любимчики имели место быть, приветствовались «наушники», сиречь «ябеды». Конечно не у всех учителей. Скорее у меньшей части, но и эта меньшая часть отравляла обостренное чувство справедливости.

По этому поводу расскажу два эпизода, которые отвечают заданной теме.

Классе в третьем группка ребят из нашего класса, 8-10 мальчишек и девчонок, увлеклись весьма «скользкой» игрой.

Однажды, в самом начале перестройки, на одном из первых телемостов с США, одна дама в запале выкрикнула: «В Советском Союзе секса не было!» Фраза стала крылатой. На самом деле в Советском Союзе такого понятия действительно не было, интимные сцены в кино — мужчина в майке и женщина в ночнушке под одеялом почти до шеи, да и детвора узнавала о том, как рождаются дети от старших товарищей, или более просвещенных сверстников. Взрослые этой темы не касались, а то и попросту боялись, как моя мама.

Так вот, игра называлась «Кис-кис-мяу». Сама я не присутствовала, но по рассказам выглядело это так. Один из собравшихся начинал: «Кис-кис!», любой партнер противоположного пола отвечал «Мяу!» В ответ то, который начал называл цвет. В зависимости от цвета требовалось выполнить какое-либо задание: сказать комплимент, дать пощечину, поцеловать, или… Это «или», обозначенное черным цветом подразумевало действие, которого в Советском Союзе не было.

Но детишки развлекались. При этом самое откровенное, что эти несмышленыши могли себе позволить — поцелуй. И то на это нужна была неслыханная смелость!

Откуда я это знаю? Мне рассказала об этой игре моя двоюродная сестра, с которой мы учились в одном классе. Не знаю, что произошло в их компании, но сестра «без страха и упрека» заложила всех!

Собрали остальных ребят и выставили «преступников» перед классом. Говорилось много речей, виноватых мальчишек и девчонок клеймили позором. Почти все они плакали навзрыд, просили прощения, но с них все равно торжественно сняли октябрятские звездочки. В заключение воспитательного акта «правильным» октябрятам поручили сообщить родителям «злодеев» об их преступлении.

Понимаю, что все это было давно, что все это детские «бедки», но до сих пор испытываю чувство неловкости от того, с какой готовностью и воодушевлением «правильные октябрята» бегали с доносами на своих друзей приятелей. На следующий день «виновники торжества» (которые смогли прийти), сидели с трудом…

Бр-р-р-рр! Вот такое вот коллективное воспитание!

Второй эпизод очень похож. Точнее похожи «условия задачи».

В нашем классе учились в основном дети из семей рабочих и мелких служащих. Многие родители не имели даже среднего полного образования. Поэтому в семьях разговаривали весьма свободно.

В седьмом классе все девчонки как-то дружно стали ругаться матом. Смачно, красиво. Как сапожники! Не знаю, возможно, это было проявлением взросления. В этом словоблудии участвовала и я. Мой отец не стеснялся в выражениях, потому ничего страшного в этом не виделось. Разве что немного бравады, вот, мол, я тоже умею!

В один прекрасный момент все происходит по тому же сценарию: нас сдают. Со всеми потрохами. Помню, как мы ругались тогда на предательницу (без нее, кстати)! Ни до, ни после такого грубого и эмоционального выражения эмоций у меня не было. Ну и, конечно перетрусили все ужасно.

Наконец, пришел час расплаты. Нас пригласила на разговор наш классный руководитель – Любовь Кирилловна Архипова, усадила поближе к себе, и сказала приблизительно следующее:

«Я знаю, что вы прекрасные и умные девочки. Если вы немножко поразмыслите, вы и сами поймете, что хорошо, а что плохо. Я верю, что вы сделаете правильный выбор»

Разговор продолжался минут пятнадцать. Но уже через пару месяцев в классе не ругался никто.

1968 год, ленинградская школаВыводов делать не буду…

© Елена Асташкевич, imho-live.ru

Вам понравилось? Поделитесь с друзьями!

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

комментариев 13 “Условия одинаковые, решения разные”

  1. Да, многое зависит от учителей и родителей. В первую очередь, от родителей. Это они закладывают всё лучшее и худшее в детях.

    Прочитала, что в 7-м классе материться начинали — и взгрустнула. Сейчас уже в 1-м начинают…

    • imho:

      Да, не грустите, Галинка! Были и в наше время ребята, которые ругались в первом классе. Просто массовое увлечение началось в 7-м. А в деревне помню и дошколята могли себе позволить нецензурную лексику)))

      • Вы не поверите, Леночка, но у нас в семье матерные слова вообще никто не употребляет, даже муж мой… Хотя считается, что мужчинам типа позволительно иногда, не в присутствии дам и детей.

        Поэтому для меня дикость несусветная, когда первоклашки (дети! только после детсада!) матерятся…

        • imho:

          Почему не поверю? Поверю. Скажу больше, в нашей семье тоже на матерятся, хотя не могу сказать, что меня от мата передергивает. Иногда соленая фраза, ох, как к месту, бывает)))

          • Это да, иной раз бывает к месту. Очень даже. Но когда употребляют где ни попадя, и просто так, вместо запятых, то силу эти слова теряют. И просто похабщиной звучат, не более того.

            • imho:

              Безусловно. А если вспомнить про энергетику бранных слов, поймешь, что и к месту их не стоит употреблять. И тем не менее…

            • Люди вообще часто не думают о силе слов. А ведь не зря говорят, что «слово может ранить»…

            • imho:

              и даже убить…

            • Да. И это ужасно. Надо внимательно относиться к тому, что мы говорим…

            • imho:

              Может быть не так и ужасно, если можешь отследить, прочувствовать свои слова. И боль, которую можешь причинить другому…
              На самом деле все уроки хороши дла думающих людей…

  2. В том-то и суть: наказания ничему не научат. У нас в школе, помню, все мальчишки очень уважали нашу классную, которая была (и сейчас есть :)) добрейшей женщиной. Она никогда не ругалась и не наказывала за провинности, но всегда объясняла, во что выльется очередная шалость, а шалостей у нашего класса почему-то было больше, чем у всех остальных вместе взятых 🙂

    • imho:

      Учителя тоже люди, и тоже разные. И мы не всегда бываем добрыми и мудрыми…
      А их шалопаев порой вырастают очень интересные люди. А вот очень «правильные» дети в последствии могут превратиться в скучных и занудных. Правда случается и по-другому: находившись в детстве «по линейке», в юности они могут взбунтоваться и превратиться в настоящих бестий))) Интересно, как одни и те же правила формируют совсем разные личности…

Написать комментарий